Постмодернизм – направо, Радикальное Просвещение – налево

Gegen, Rigor

  • 17 жовтня 2017
  • 1353

Rigor Gegen

Эта статья готовилась в условиях существенной радикализации американской политической повестки. Потрясения, которые сейчас переживают США и, в общем, весь мир, служат пищей для ума  питательной и немного опасной, как еда в фаст-фудах. Дональд Трамп, ставший президентом во многом благодаря информационной поддержке интернет-бойцов из альтрайтов (альтернативных правых), прямо с трибуны ООН угрожает «уничтожить КНДР». Американские левые в это время объявляют войну всем памятникам, увековечивающим конфедератов, а антифа выступают с призывом «свергнуть фашистский режим Трампа» (от чего у тех самых альтрайтов, к слову, случилась истерика). Все эти острые политические события, равно как и стрельба в Лас-Вегасе, а также два мощных урагана, происходят на фоне продолжающегося экономического кризиса и превышения рекордной отметки госдолга США в 20 триллионов долларов.

В чем опасность такой большой порции событий для их вольных и невольных участников и сопутствующим дозам информации, свалившихся на головы? Пожалуй, не стоит напоминать, что пищу нужно пережёвывать, а потом переваривать. Отбросив гастрономические и прочие несущественные аналогии, нужно сказать, что многочисленные события имеют свойство утрачивать всякий смысл и собственное содержание, если участник этих событий не способен различать между основным и второстепенным, вздорным и необходимым, магистральным и периферийным. Для понимания происходящего невозможно обойтись и одной лишь интуицией, даже в комбинации с «острым политическим обонянием», так как мы никогда не знаем, под какой куст это обоняние может нас в итоге привести. Необходим научный метод и определенная дисциплинированность в области теории. Хочется привлечь внимание читателя к одному интересному предложению левых исследователей из США именно по части теории.

Здесь же мы попробуем в двух частях рассмотреть некоторые актуальные теоретические проблемы в контексте недавних статей, размещенных на одном левом политическом ресурсе, и попытаемся ответить на следующие вопросы: «В чем заключается реакционная сущность постмодернистской парадигмы и где альтернатива?», «Каковы болевые точки проблемы единства теории и практики?»

 

В чем заключается реакционная сущность постмодернистской парадигмы и где альтернатива?

...Альтернативные правые включили в свою идеологию постмодернистскую философию. Левым следует вернуться к Просветительству, чтобы противостоять их иррациональной и человеконенавистнической политике...

 – из статьи «Инопланетяне, антисемитизм и академия» в «Якобинце»

Поводом для написания данной статьи стали две публикации, выпущенные весной этого года в американском левом журнале «Якобинец» («JACOBIN»). У тех, кто следит за политической борьбой в современной Америке, не вызывает удивления тот факт, что в течение последних лет наблюдается укрепление позиций альтрайтов, которые все чаще обещают «молочные реки» американским мелким буржуа, разоренным кризисом и разочарованным либеральной идеологией. Вместе с тем для нас стало настоящим открытием появление на американской политической арене группы левых теоретиков, которые применяют метод, не распространенный, к сожалению, среди большинства левых интеллектуалов: изучение Спинозы, Гегеля, Маркса, Ленина и Ильенкова. То есть, в отличие от их правых оппонентов и «заклятых друзей» из числа левых интеллектуалов, Гаррисон Флюс и Лэндон Фрим погружают общественность отнюдь не в «тихую гавань», состоящую из простых ответов на сложные вопросы, а в нечто прямо противоположное: в бурное море теории, чреватое риском разочароваться в концепциях комфортных «новых левых» и, таким образом, убедиться в несостоятельности всего постмодернистского проекта.

Первую часть статьи «Инопланетяне, антисемитизм и академия» авторы посвятили разоблачению исламофобской и антисемитской позиции альтрайтов в целом и их ключевого теоретика в частности  Джейсона Резу Джорджани (Jason Reza Jorjani). Этот автор книги «Прометей и Атлас» («Prometheus and Atlas», 2016), редактор раздела о культуре сайта altright.com и главный редактор сайта arktos.com решил сплотить вокруг своего издания тех, кого считает элитой. В разделе «Об авторах», помимо Говарда Лавкрафта и всяких «новых правых» публицистов, они разместили другие, известные на кафедрах, в том числе, постсоветских философских факультетов фигуры типа Юлиуса Эволы. Там также занимает почетное место и автор идеологии «евразийства»  Александр Дугин[1].

Отметим, что Джейсон Реза Джорджани привлек внимание авторов журнала «Якобинец» не только организационными успехами в киберпространстве. Поводом для их публикации стал его выход из виртуального мира на конференции крайне реакционного «Института национальной политики» («National Policy Institute») 19 ноября 2016 года, где он изложил общие положения концепции «восстановления индоевропейской традиции», которая заключается в воссоединении арийских и европейских цивилизаций в области религии и «соединении науки и мистицизма». По его словам, иранцы изначально были белыми и подверглись «первому в истории великому геноциду белых людей со стороны турок и мусульман». Он также утверждает, что следует низвергнуть концепции либерализма и защиты прав человека и агитирует за утверждение нового мирового порядка, руководствующегося принципом так называемого «аристократического радикализма». В общем, это классический представитель того, что мы называем «правым поворотом», но уже в сфере идеологии.

Но интерес вызывает не столько пестрые ксенофобские высказывания всевозможных альтрайтов, сколько реакция академического сообщества на слова Джейсона Резы Джорджани, ведь, помимо прочего, он является доктором философии и обучался вместе с авторами «Якобинца» на философском факультете Университета штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук. Как отмечено в их статье, кое-кто в университете предпочел бы, чтобы «...история с участием Джорджани не придавалась большой огласке...».

Как отмечено далее, в академическом сообществе США не воспринимают альтрайтов всерьез, их считают «...одинокими чудаками, аберрантными вспышками на радаре, которые не включены в более широкие тенденции в политике или философии...». Такая позиция знакома и вполне может рассчитывать на долгоиграющий и, увы, плачевный результат. Выходит так, что традиции «прогрессивной интеллигенции», восходящие к временам Великой депрессии, по-прежнему рьяно охраняются и ритуал молчания поможет теперь не только кругам условной социал-демократии Европы «проморгать» правое наступление, но и их коллегам за океаном (и не только Атлантическим, и не только океаном...).

 

 

Но если академическое сообщество не видит угрозы в антисемитских и прочих ксенофобских изысканиях правых теоретиков (или попросту брезгует разбираться в проблеме), то Гаррисон Флюс и Лэндон Фрим вполне серьезно и на теоретически обоснованной почве вычленяют основные черты идеологии альтрайтов и впоследствии прослеживают общий корень у «новых левых» и «новых правых». Общим для этих, на первый взгляд, прямых противоположностей является постмодернистская концепция, а также критика Просвещения. Позволим привести здесь цитату из статьи:

«…Мода на критику Просвещения взята на вооружение всеми политическими спектрами современности. В течение нескольких  последних десятилетий все больше и больше ученых ставит под сомнение в особенности рационалистическое мировоззрение, возникшее в семнадцатом и восемнадцатом веках.

Главным образом, это встречается в среде левых, постмодернистских и постструктуралистских мыслителей. И пока кажется удивительным, что кто-то вроде Джорджани может выйти из стен факультета, открыто позиционирующего себя прогрессивным, скепсис в адрес рационализма Просвещения прогрессирует и уже стал повальным в либеральных философских программах, как в тех, которые имеют место в Стоуни-Брук…»

И действительно, неудивительно, что «прогрессивные интеллектуалы» из преподавательского состава не предоставляют учащимся ничего, кроме вакансии в цирке «уродцев от теории», лишая их четкого теоретического базиса, отстаивая приятный слуху, но совершенно неприменимый в качестве научного метода плюрализм и, в общем-то, отрицая познаваемость мира и существование его универсальных законов развития. Рецепт, который предлагают авторы «Якобинца», довольно прост:

«…Если левые хотят противостоять растущей силе альтернативных правых, им необходимо вернуться к истокам рациональности Просвещения, которая настаивает на равенстве всех людей и обеспечивает прочную теоретическую основу для социальных преобразований и всеобщей эмансипации...»

Вопрос о «возврате» заслуживает отдельного исследования, но имеет смысл и здесь в одном абзаце пролить свет на то, как обстоит дело с подобным подходом в философии. Традиционно понятие «возврат» может быть представлено как нечто исключительно реакционное, охранительское и традиционалистское. Такой рассудочной позиции вполне можно противопоставить реальный исторический опыт, позволяющий понять суть проблемы «развития». Относительно марксизма, например, вполне справедливо было бы сказать, что он следует диалектической традиции немецкой классической философии. В то же время следующий «традиции» Маркс выстраивает новую материалистическую диалектику, и этот самый «возврат» становится ничем иным, как «разрывом» с прежним материализмом и идеалистической диалектикой. «Возврат» следует понимать в духе «развития». Предложение якобинцев заключается в том, чтобы разорвать связи с ненаучной, или даже донаучной системой мировоззрения и подняться на уровень настоящей философии.

Необходимо отметить, что их предложение возникло в условиях нападок на рационалистическую философию Просветительства в стенах высших учебных заведений, комбинированных с атмосферой выхолощенного, легального и абсолютно безопасного подобия марксизма, который сводится ими до некой абстракции, посвященной абстрактному же «отчуждению», утратившему у них значение вполне конкретной проблемы, будучи вырванным из отношений труда и общественного производства в целом. Отчуждение, господствующее в обществе в результате разделения труда, сводится к «чувству отчужденности» индивида. Нужно отметить, что их научные попытки соседствуют с отрицанием рациональности, логики и, соответственно, с отрицанием мышления и познания.

 

"Мыслители из левого лагеря, отбросив принципы Просветительства, начали то, что Георг Лукач назвал «свадьбой левой этики с правой гносеологией»".

 

По мнению авторов «Якобинца», мыслители из левого лагеря, отбросив принципы Просветительства, начали то, что Георг Лукач назвал «свадьбой левой этики с правой гносеологией». Такая постановка вопроса сыграла на руку современным альтернативным правым, так как, по словам Майка Пенса, «первые  «возвращаются в родную гавань», тогда как вторые  пытаются «разбить лагерь на чужой территории», прибегая к иррационализму.

Примечательно, что в своей борьбе с универсализмом Спинозы современные левые постмодернистские исследователи наследуют традицию правых. Так авторы «Якобинца» пишут относительно конца XIX века, когда иррационалисты и по совместительству антисемиты развязали борьбу с рациональным мировоззрением:

«…Фактически в течение десятилетий того периода быть названным спинозистом было тем же самым, что и быть названным коммунистом во время идеологии «Красной угрозы» 1950-х годов…»

Все же, на первый взгляд, отнюдь не очевидно, что постмодернизм, в свою очередь, служит базисом для идеологии альтернативных правых. Особенно учитывая их критику мультикультурализма, который выступает выражением постмодернистских ценностей. Вместе с тем мы видим, как постмодернистский проект и движение «новых правых» при всех их внешних различиях тождественны относительно базовых философских вопросов.

 

 

Фактически мы имеем дело с противостоянием используемого диалектическим материализмом принципа монизма как понимания мира единой системой, движущейся по логике всеобщих законов развития, и позиции плюрализма, предполагающего рассмотрение реальности как совокупности разрозненных частей, внешних по отношению друг к другу.  В условиях классовой борьбы, где борьба ведется «на смерть», до победы одной из сторон, следующий монистической традиции пролетариат, под этой самой «смертью капиталистов», понимает не зряшное отрицание буржуазии как совокупности индивидов, персон и т.д., а реальное отрицание классовости как таковой, в том числе, и в себе. В то же время, пролетарские массы, рассматривающие буржуазию как нечто внешнее по отношению к себе, всегда и во всех местах столкновений, обрекают себя на драчку «до первой крови», которая в результате, позволяет одержать победу буржуазии, отдохнувшей и набравшей сил после временного отступления. Левым следует помнить, что вопрос уничтожения классов не может быть рассмотрен иначе, как через борьбу с классовостью общества. Эта борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, а осознание этой необходимости заключается в доведении логики классов буржуазного обществ до их логического же конца, ведь очевидно, что пролетариат тоже является «буржуазным классом». Такую постановку вопроса предлагает марксизм-ленинизм, продолжающий линию Спинозы-Гегеля, но уже в поле реальной общественно-политической практики:

«…Заменив частную собственность на средства производства и обращения общественною и введя планомерную организацию общественного производительного процесса для обеспечения благосостояния и всестороннего развития всех членов общества, социальная революция пролетариата уничтожит деление общества на классы и тем освободит все угнетенное человечество, так как положит конец всем видам эксплуатации одной части общества другою...»

Таким образом, монизм служит инструментом для понимания социального преобразования как необходимости, осуществляемой субъектом, находящимся внутри социальных отношений в качестве активного участника, что в результате приводит к тому, что революционные преобразование осуществляется в интересах развития целого. Плюрализм же, видит общественные перемены только в разрезе интересов отдельных групп общества, абсолютизируя значимость этих групп и преуменьшая значимость других. Именно в этом конкретном месте обнаруживается эгалитаризм первых, как позиция борьбы за равенство и эмансипацию всего общества, и элитаризм вторых, как концепция примата интересов отдельных групп над интересами целого. Следует добавить, что «левый элитаризм» изощренней, чем «идея исключительности» у правых, ведь сложно представить, что абсолютно безукоризненные идеи освобождения по экономическому, половому, и прочим признакам, в итоге, оказываются все тем же элитаризмом, но под «прогрессивным соусом». Между тем, цель монистов нереализуема, если она не подкрепляется борьбой за постепенное освобождение от угнетения определенных групп общества.

Безусловно, эта проблема не может быть разрешена иначе, как в материалистическом ключе рассмотрения диалектики революционной практики, но факт очевиден: назрело противоречие между монизмом и прочими воззрениями в области теории, а социальная наука находится в глубочайшем кризисе из-за пренебрежения логикой и теорией познания. В то же время, отсутствие необходимого научного инструментария и сознательные нападки на философию Просветительства, является осознанным выбором и может смело претендовать на определенную гносеологическую позицию. Именно гносеологическая позиция, как отношение к вопросу о познаваемости мира и методе его преобразования, определяет весь политический спектр в наше время. Отметим, что подробнее об этом вопросе можно прочесть в целом ряде работ исследователей из разных стран. Например, читателю смело можно обратиться к разбору проблемы «гносеологической партии» в серии публикаций польского исследователя Влодзимежа Подлипского «О политике» на сайте журнала «Пропаганда». Но вернемся к статьям американских авторов и разбору второй заявленной проблемы.

 

Каковы болевые точки проблемы единства теории и практики?

..В революционные моменты, идеи в голове человека имеют значение. Подобно философу-пессимисту Артуру Шопенгауэру, можно одолжить прусским солдатам  театральные очки, чтобы те могли стрелять в бунтующих рабочих во время Революции 1848 года. А можно вслед за Фридрихом Энгельсом пополнить ряды тех самых демократических бунтарей и подвозить им винтовочные патроны...

- из статьи «Диалектическое Просветительство» на «Якобинце»

«Диалектическое Просветительство»  следующая статья Гаррисона Флюса и Лэндона Фрима на «Якобинце». Эта работа является по большей части ответом на критику в адрес первой. Критика поступила из разных источников, но, прежде всего, из левых. Таким образом, уже через два дня на viewpointmag.com вышла статья Асада Хайдера с громким названием «Парадокс Просветительства», а через десять дней  публикация на ресурсе thecharnelhouse.org с не менее интригующим заголовком «Материализм, постмодернизм и Просветительство». И, если статья во «Вьюпойнте» лишь мельком касается публикации на «Якобинце», то во втором случае  мы имеем дело с полноценным ответом.

Формат нашей статьи не позволит подробно изложить даже самые основные пункты этих публикаций, но обязательно подчеркнем объединяющее звено этих статей  обвинение Гаррисона Флюса и Лэндона Фрима в историческом идеализме. Следует отметить, что для такого обвинения у авторов есть вполне веские основания, ведь, когда речь заходит о Просветительстве и его значении в развитии мысли человечества, авторы «Якобинца» действительно прибегают к таким понятиям как «ценности», «идеалы» и т. п. Апелляция к идее, способной выступить в качестве движущей силы, вступает в конфронтацию с азбучной истиной марксизма о том, что общественное бытие определяет общественное сознание.

 

 

И действительно, фраза, помещенная в качестве эпиграфа к статье «Диалектическое Просветительство», крайне противоречива:

«...Социалистический проект заключается не в борьбе с ценностями свободы, равенства и братства, а в том, чтобы показать, что капитализм неспособен их реализовать...»

Противоречие заключается в том, что эти самые идеи свободы, равенства и братства, основываясь на вполне материальных предпосылках, не есть чем-то внешним по отношению к общественному производству и не могут выступать только лишь в качестве «светлого и чистого идеала». Они возникли под шквалом залпов артиллерии, вдохнув запахи пороха, дегтя и пота, они сформировались как нечто весьма неприятное и, если речь в те времена заходила о всеобщей свободе, то под ней подразумевалась именно буржуазная свобода, а не действительно всеобщая.

Конечно, идеал Просветительства  всеобщая эмансипация, и, конечно же, именно на эту формулу делают ставку авторы «Якобинца», полагая, возможно, что хитрая постановка вопроса лучше, чем отсутствие какой-либо. Но граница между идеализмом и материализмом по этому вопросу столь тонка, что авторы вынуждены ходить по краю и невольно заступают за линию, но, к счастью, так и не погружаются в омут идеализма. Дело в том, что спасительным кругом для них выступает тот самый диалектический метод, который они упомянули в заголовке статьи. Действительно, предлагая вернуться к Просветительству, они в то же время предлагают смотреть на него диалектически, то есть призывают понимать общественные процессы именно как процессы, а не пункты назначения на условной линии, которые нужно пересекать и оставлять позади на пути к новым. Тот самый «возврат», следовательно, не является движением по направлению к прежнему пункту назначения, не есть движением назад, так как общественные процессы не являются линией, а предполагают, согласно классикам, зигзаги и спиралевидное движение (если вообще к ним применимы геометрические аналогии).

 

"Научный метод возник именно в контексте философии Просветительства и был развит марксизмом, выражающим логику развития общества на основании логики, а не какого-то мистического наития или интуиции."

 

Говоря о соотношении теории и практики в обозначенном ключе, речь должна идти именно о единстве теории и практики, а не о том представлении прежнего материализма, сродни «материя порождает идею», утверждавшего, что практика определяет теорию. В то же время теория также не определяет практику, а выстраивается в процессе практики. Задача заключается в том, чтобы обнажить нерв этого единства, найти тождество теории и практики в конкретном историческом действии. Конечно, без соответственного инструмента не провернуть эту историческую задачу. И следует признать, что реальный теоретический инструмент, позволяющий мысли осуществлять движение не в хвосте событий, а, по крайней мере, вровень, отнюдь не родом из агностических или иррационалистических теорий «партии контрпросветительства». Научный метод возник именно в контексте философии Просветительства и был развит марксизмом, выражающим логику развития общества на основании логики, а не какого-то мистического наития или интуиции.

Авторы «Якобинца» заканчивают свою статью несколькими предложениями о том, что понимают неоднозначность поставленных ими вопросов и признают, что не располагают всеми необходимыми ответами на них. В качестве поиска решения они предлагают посетить сайт, на котором уже размещены две публикации по этой теме и анонсируются продолжение.

Подводя итог, хотелось бы выразить надежду на то, что дискуссия вокруг этих важных тем будет продолжаться, а марксистские исследователи таки вернутся из донаучных и ненаучных «тихих гаваней» простых ответов на сложные вопросы в поле теории со всеми её бурными реками. Надеемся, что разрыв левых в области теории с «альтернативными правыми», как, впрочем, и с остальными правыми, будет реализован и увенчается полным теоретическим и практическим уничтожением последних.

 


 

Примечания

1. Попытка найти в этом разделе Сергея Плачинду не увенчалась успехом. По всей видимости, его размышления  показались редакции сайта несколько фантастичней сочинений Говарда Лавкрафта.

Залишити коментар