Насилие: скелет в шкафу капитализма

  • 19 вересня 2018
  • 1570
Насилие: скелет в шкафу капитализма

Кристиан Лотц

Рецензия на книгу: Heide Gerstenberger, 2017. Markt und Gewalt: Die Funktionsweise des historischen Kapitalismus Verlag Westfälisches Dampfboot, Münster.

В новой книге Хайде Герстенбергер, одна из самых интересных историков, работающих в современной марксистской традиции (в широком понимании), вносит значительный и широкий вклад в попытку понять современный мир и его экономику с неортодоксальной перспективы. Хотя автор не упоминает об этом явно, на метауровне книгу можно прочитать как комментарий к некоторым взглядам в марксистской теории и философии об отношении между «методом» и «историей». Несмотря на то, что Маркс никогда бы не согласился на разделение теории и истории, в последнее время мы наблюдали спорное отделение «логики» капитала от его исторического развития, особенно в рамках структурализма и в контексте немецкого «нового прочтения Маркса». Книгу Герстенбергер можно читать как исследование, показывающее, что теория остается пустой, если не может быть подтверждена эмпирическими и историческими исследованиями (и наоборот).

Эта книга — один из самых полных обзоров насильственных отношений в экономической системе прошлого и настоящего. Автор охватывает историю капитализма с XVIII по XXI век. Работа делится на две части: первая описывает период примерно до финансового капитализма, в том числе колониализм и ситуацию в Германии с 1933 по 1945 год, а вторая — основные аспекты современной глобальной системы капитала.

 

 

Я, как рецензент, у которого нет должной исторической подготовки и чьи знания о событиях в экономике до Второй мировой войны очень ограничены, не могу судить о том, насколько верны реконструкция раннего капитализма и освоение исторического материала.  Но сомневаюсь, что автор широко известной книги «Безличная власть: история и теория буржуазного государства» (Impersonal Power: History and Theory of the Bourgeois State) делает много фактических ошибок.

Основное положение книги двояко:

1) труд при капитализме не может быть сведен к договорному и формально свободному (наемному) труду;

2) внутренняя рациональность и «цивилизаторские» силы капитала не преодолели отношения прямого насилия и власти.

Этот тезис подкрепляется обзором фактов, показывающих, что формы прямого насилия — это центральный аспект не только раннего капитализма, основанного на колонизации, но и нынешнего глобального финансового капитализма.

 

"Кабальный труд и рабство  не остались в колониальном прошлом."

 

Вторая часть книги о современности — это настоящее достижение: автор анализирует наш мир сквозь призму широкого спектра форм экономического насилия. Становится ясно, что анализ направлен против ученых, которые утверждают не только то, что капитализм требует свободного наемного труда, но и то, что у капитализма есть тенденция преодолевать прямые отношения власти, заменяя их «абстрактными» экономическими. Исходя из дотошной реконструкции Герстенбергер, мы должны сделать вывод, что понятие наемного труда слишком узко, чтобы охватить связь между капиталом и трудом. Ее книга открывает глаза читателю: прямое насилие, прямой контроль и прямые формы эксплуатации не только «все еще с нами», но и являются значимой частью глобальной системы, даже если это не принималось раньше во внимание.

Лейтмотив книги Герстенбергер — Schuldknechtschaft (кабальный труд) и рабство (автор в нескольких местах упоминает дискуссию о сути «рабства») не остались в колониальном прошлом. Это по-прежнему во многих исторических аспектах один из основных инструментов, который вынуждает рабочих приспосабливаться к самым ужасным условиям жизни и труда. Особо вызывают беспокойство условия в сфере морских перевозок, текстильной, сельскохозяйственной и рыбной промышленности, но западные государства беззастенчиво с ними соглашаются.

Даже тем, кого не нужно убеждать в правдивости знаменитой фразы Маркса о том, что «капитал источает кровь и грязь из всех своих пор, с головы до пят», книга местами кажется романом ужасов о физическом и психическом угнетении трудящихся. То, как Герстенбергер удается сохранять нейтральный, рациональный и дистанцированный тон на протяжении всего текста, и восхищает, и настораживает. Эта нейтральная интонация достигается благодаря научно обоснованному, порой позитивистскому подходу к материалу, а еще потому, что автор избегает повествовательных и нормативных элементов в анализе. Несомненно, основная позиция автора не только политическая и правовая. Это и непрерывный комментарий к современной ситуации, ведь Герстенбергер часто ссылается на источники из газет, альтернативных политических изданий и таких организаций, как Human Rights Watch и Amnesty International. Это показывают не только актуальность проблем, но и невидимость многих аспектов рыночного насилия в научной литературе.

 

 

В следующих главах Герстенбергер рассматривает очень важные в современном мире явления — секс-работу, торговлю людьми, рынок домашней прислуги, поденных рабочих, незащищенный профсоюзами и прекарный труд, трудовые лагеря в Катаре, легальные оффшорные пространства, дерегулирование судов и глобальных поставок («удобные флаги»), условия труда на грузовых судах, эксплуатацию рабочих в зонах экспортного производства, где нет законодательного регулирования, роль так называемых квалифицированных промышленных зон, гнетущие условия труда и дискриминацию женщин по признаку пола. Во всех этих случаях становится понятно, как с помощью государства и его аппаратов насилия компании не улучшают условия труда, заработная плата остается низкой, не возникают сопротивление и профсоюзы. Последнее обстоятельство особенно важно, потому что в большей части литературы недооценили попытки капитала (при поддержке и с применением силы правительств) разрушить трудовую солидарность. Поэтому Герстенбергер рассматривает много случаев — от Северной и Южной Америки до Азии, где были жестокие нападки на профсоюзы и профсоюзные организации, их представителей убивали и угрожали им, а коллективное сопротивление ослаблялось. Поразительно, что автор ссылается на материалы международных организаций, занимающихся условиями труда, и разобщенных профсоюзов, которые не получили никакого общественного внимания. Более того, Герстенбергер характеризует и анализирует риски для здоровья во многих формах глобального промышленного труда. Например, она ссылается на наличие и функцию отравляющих веществ, на стремительно расширяющийся глобальный рынок органов, основанный на эксплуатации самых бедных и слабых. Это не только рынок внутренних органов, но и рынок волос, которые используют в западных странах, например, при наращивании. В большинстве случаев волосы крадут у женщин из более бедных государств. Кроме того, автор характеризует роль захвата земли и воды, добычи полезных ископаемых для нового электронного оборудования и телефонов, производство нефти в Африке. Она затрагивает и неформальный сектор экономики, в том числе торговлю наркотиками, которая, по словам Герстенбергер, как ничто другое показывает близость политики и экономики, и пиратство, укоренившееся в нефтяной и рыбной промышленности. Наконец, она говорит о том, что по всему миру усилилась эксплуатация обедневших общин. Герстенбергер утверждает, что почти все эти случаи указывают на интеграцию преступного и насильственного присвоения ресурсов (природных, трудовых и так далее) в правовые нормы экономических и государственных отношений.

 

"Европейские государства и США контролируют безопасность цветов для потребителей, но не учитывают ужасные риски, с которыми сталкиваются работницы."

 

Анализ Герстенбергер важен, потому что мы слишком часто абстрактно относимся к таким аспектам мировой экономики, как негативные внерыночные факторы, замалчивая о прямом насилии, на котором они основаны. Слова об «издержках» уже скрывают реальные отношения, содержащиеся во внешних воздействиях. Герстенбергер приводит в пример как известные (Apple, Monsanto, электронные отходы, утилизацию кораблей, захват земли), так и менее известные случаи (производство роз в Южной Америке, Азии и Африке, на котором работницы подвергаются воздействию пестицидов и других вредных химических веществ). Европейские государства и США контролируют безопасность цветов для потребителей, но не учитывают ужасные риски, с которыми сталкиваются работницы (541).

В целом книга Герстенбергер сочетает в себе высочайшие достоинства синтеза научных исследований с актуальными социальными и политическими вопросами. Несмотря на объем, эта работа просвещает и открывает глаза. Автор проводит читателя через сотни примеров и конкретных явлений. Время от времени читатель чувствует себя измученным и подавленным, например, когда приходится сталкиваться с теми мучениями, которые так подробно характеризует и анализирует автор. Этот аспект особенно заслуживает внимания, потому что Герстенбергер описывает много примеров в конкретных деталях, которые подтверждаются источниками в сносках (только в разделе о современном глобальном капитализме их почти тысяча).

Так Герстенбергер идет по стопам Маркса, использующего похожую стратегию в исторических разделах «Капитала», воздерживаясь от прямых нормативных оценок. Всё же книга Герстенбергер — это протест. Он становится очевидным в такой фразе: «Каждый мальчик, работающий в индийском карьере, — это уже слишком большая цена» (523). Протест виден и в заявлении, что война с контрабандистами — это абсурдное объяснение нынешней таможенной политики (664), которое скрывает правду о том, как эти законы ведут к насилию против мигрантов.

 

 

Порой остается неясной общая теоретическая цель эмпирических данных, особенно когда эти случаи были хорошо задокументированы и обсуждались раньше в исследованиях постколониализма и глобализации. Читателю полезно понять, чем результаты и положения Герстенбергер отличаются от других подходов в современных дискуссиях о глобальном капитализме или дополняют их. Тем более, автор обладает превосходными теоретическими знаниями о марксизме и политической экономии. Но хотелось бы, чтобы Герстенбергер подробнее проанализировала основные теории.

Точные отношения между «радикально мобилизованным капиталом» (488), инвестициями, долгами, макроэкономическими явлениями и нарушениями «на местах» не всегда понятны, хотя из всей книги становится ясно, что государственная власть концентрирует и осуществляет насилие в системе, а для улучшений нужно политическое сопротивление. Хотя в книге есть несколько небольших, очень полезных разделов под названием «Теоретические замечания», хотелось бы прочитать более подробные размышления, особенно учитывая, что автор скептично настроена к теоретическим «построениям», то есть теориям без анализа конкретных отношений (534). Анализ «поддержки интересов капиталистов с помощью государственного насилия» (503) не кажется связанным с теоретическим анализом и, следовательно, (по крайней мере с некоторыми) вероятными политическими последствиями. Например, все еще не ясно, как «капитал» или, по мнению автора, «владение капиталом» на самом деле функционирует — даже посредством государственного насилия. В частности, возникает вопрос, как именно инвестиции управляют процессами, которые анализирует Герстенбергер, например торговлей людьми или рынком домашних слуг. Кроме того, термин «владение капиталом», которому, по-видимому, автор отдает предпочтение, сомнителен, потому что сейчас большинство инвестиций больше не находится в руках отдельных лиц. Таким образом, когда-нибудь нужно будет предложить теоретический анализ общества в целом, а краткого замечания в заключении книги о том, что в основе зла, с которым мы сталкиваемся, лежит неравное распределение собственности по-прежнему недостаточно. Но, если быть справедливым, для этого, может быть, нужно написать еще одну книгу такого же объема!

 

"Само за себя говорит такое простое, но бесчеловечное число — 168 миллионов порабощенных детей."

 

Разумеется, книгу Герстенбергер следует прочесть всем современным (так называемым) критическим теоретикам, особенно философам, которые отошли от критики политической экономии, тем самым недооценив степень, в которой поздний капитализм, по словам Адорно, приобретает «характер открытого безумия». Само за себя говорит такое простое, но бесчеловечное число — 168 миллионов порабощенных детей, часто вдвойне эксплуатируемых в результате сексуальной эксплуатации, говорит само за себя (525).

В целом книга вряд ли станет неожиданностью для любого специалиста по изучению глобализации, но, без сомнения, это настоящее оружие против современных теоретиков и защитников глобального капитализма как достойной системы, которая преодолевает насилие, бесчеловечные условия труда и эксплуатацию прошлого. Однако есть огромное количество доказательств и случаев, указывающих на обратное. Ясно одно: пока одни утверждают, что конфликт между трудом и капиталом ушел в прошлое, эта книга показывает, что эти позиции основаны на размытом, романтизированном и неправильном видении нашего времени. Учитывая это, Герстенбергер остается, несмотря на ее критические замечания о пренебрежении государственным насилием и использовании теоретических конструкций вроде «глобального пролетариата» (533) в существующей литературе, наследницей новых марксистских традиций. Такой подход указывает на проблемные аспекты марксистского классового анализа, но не отрицают значение трудовой эксплуатации и отношений власти посредством трудовой дисциплины. В исследовании Герстенбергер вполне обосновано нет таких модных терминов, как «когнитивный капитализм» или «аффективный труд».

 

Сюй Личжи

 

В какой-то мере эта книга дает современные и исторические свидетельства того, что описанное Марксом насилие при «первоначальном накоплении» не ушло в прошлое, а остается важным элементом современного финансового капитализма. По мере прочтения эта работа становится все более удручающей даже для тех, кто, как и рецензент, исследовал глобальный капитализм и преподавал такую дисциплину. Ничто не может выразить это «настроение» лучше, чем стихотворение «Винт падает на пол» 24-летнего работника Apple / Foxconn Сюй Личжи, совершившего в 2014 году самоубийство. Этот стих цитирует и Герстенбергер в немецком переводе.

Винт падает на пол

В эту сверхурочную ночь

Вертикальным падением, с легчайшим звоном

Не привлекая ничьего внимания

Как перед этим

Некой похожей ночью

Некто пал на пол


 (перевод на русский язык взят отсюда)

Перевела Вера Соловьёва по публикации: Lotz, C., 2018. "Heide Gerstenberger. Markt und Gewalt: Die Funktionsweise des historischen Kapitalismus". In: Marx & Philosophy. Rewiew of Books. Available 19.09.18 at: [link].

Залишити коментар

Наступний номер

Наші видання

Блоги

Facebook

Наші партнери