• НЕБЕЗПЕЧНІ СОЮЗНИКИ українського робітничого руху

    НЕБЕЗПЕЧНІ СОЮЗНИКИ українського робітничого руху

    • Соціальний протест
    • 22/07/2016

    Може бути й таке, що профспілкове керівництво пішло на ризик співпраці з ультраправими, до яких не мають симпатій потенційні та рядові члени профспілок, задля того, аби убезпечитися від нападок інших ультраправих із «Правого сектору», як це сталося минулого року. Але невже співпраця з тими, кого засудив конгрес США ще в 2015 році, була настільки безальтернативною, що профспілковці готові закрити для себе доступ до міжнародної солідарності, а також до розбудови профспілки з тими, хто не симпатизує «Азовцям» в Україні?!

    Далі
  • На лабутенах до Марії Приймаченко

    На лабутенах до Марії Приймаченко

    • Мистецтво
    • 15/02/2016

    Марія Приймаченко, яку подають глядачеві на блюдечку «історичного контексту» під соусом із протистояння тоталітарному радянському режиму – це фейл. Коли дивишся на слоника в картузі чи на якусь пістряву пташечку, то не хочеш, щоб хтось тобі пояснював, що це значить. А якщо нічого не значить?

    Далі
  • Политика подлинности и ее пределы

    Политика подлинности и ее пределы

    • Соціальний протест
    • 10/12/2014

    Восприятие «Майдана» многими людьми, как в Украине, так и в других странах было крайне стереотипным. Далеко не только российская пресса утверждала, что украинские протесты 2013-2014 гг. были спровоцированы и проплачены извне, Америкой и Европой, а возглавили их западноукраинские «фашисты», которые затем, при поддержке новых властей, предприняли крестовый поход на украинский Восток, говорящий на русском языке и не желающий жить по указке «заокеанских советников». Слыша эти «штампы», сами «революционеры» протестовали: Майдан был совсем «не про это», он был объединяющим, спонтанным и подлинным; он был уникальным событием, сплотившим граждан из разных частей Украины против продажной и жестокой власти, и не нужно помещать его в рамки подобных стереотипов! Проблема, однако, в том, что эти клише были не только «очками» зарубежных зрителей, следивших за событиями по телевидению, они стали здравым смыслом большого числа самих украинцев, наблюдавших за событиями вблизи и не поддержавших Майдан. Здравым смыслом, который получал в их глазах все больше и больше вполне «реальных», а отнюдь не только телевизионных, подтверждений. Невозможность диалога и взаимопонимания между соотечественниками, которые встали по разные стороны баррикад – между теми, кто видел в Майдане подлинное, объединяющее граждан событие и теми, кто воспринимал его как политический фарс, приведший к трагическим последствиям – повергала в отчаяние и тех, и других. По моему мнению, парадоксальным образом, именно аура подлинности и уникальности Майдана, которой восхищались его активисты, способствовала стереотипному восприятию «украинской революции» ее противниками. Более того, на мой взгляд, Майдан отличала своеобразная «политика подлинности», которая, с одной стороны, сумела сделать этот протест привлекательным для огромного числа людей, а с другой, не позволила ему добиться собственных целей.

    Далі