\n
До недавнего времени американскому кино не было свойственно ставить под сомнение экономическую систему США.
\n
Но экономический кризис, закрытие предприятий, массовые выселения должников и недоступность для многих элементарной медицинской помощи заставляют «массы американцев задумываться о целесообразности самой капиталистической системы». В американской и британской прессе часто появляются пассажи, характеризирующие антикапитализм как мэйнстрим, как «поп-антикапитализм».
\n
По мнению «The Harpers», в этом есть некий налет снобизма – антикапитализм может стать популярным в США только тогда, когда он потеряет привлекательность в других странах.
\n
Национальная Академия Наук США обнародовала в этом году данные – 47,7 миллиона граждан живут за чертой бедности. При этом 79% процентов населения обвиняют во всем банки, крупный капитал и Буша (Обаме пока доверяют). Но тот факт, что миллионы простых американцев говорят не просто об «отдельных недостатках», а о вреде капитализма как такового – беспрецедентно для послевоенной Америки.
\n
\n
Новый фильм Майкла Мура «Капитализм: любовная история» (призер Каннского и Венецианского кинофестивалей) «встречает подготовленная аудитория». В отличие от предыдущих проектов режиссер «копает» уже не под частные проблемы, а идет дальше. На простых примерах из жизни американских работяг Мур доказывает порочность самой экономической системы.
\n
\n
«Капитализм – это хищник. Он никогда не остановится. У него лишь одно желание – делать деньги. Вы можете постараться посадить его на цепь, но он все равно вырвется».
\n
Один из героев документального фильма – священник, прямо заявляющий: «капитализм – это зло, а вы не можете улучшить зло, вы можете его только уничтожить».
\n
Вначале фильма камера слежения фиксирует грабителей, забирающих мешки с добычей под песню Игги Попа «Луи-Луи»: так проводится параллель между грабителями и банкирами. Затем простая американская семья наблюдает из окна за процессом насильственного выселения полицией неплательщиков. В финале звучит джазовая версия «Интернационала».
\n
Героем фильма становится шериф Уоррэн Эванс, вопреки законодательству, противостоящий в своем округе действиям банков и полиции по выселению должников. Далее следует целая хроника низового сопротивления.
\n
Один из выселенных фермеров угрожающе заявляет: «Здесь скоро будет восстание тех, кто лишился всего, против тех, кому все принадлежит». И в подтверждение его слов демонстрируются кадры захвата рабочими фабрики в Чикаго. Это самый популярный в США момент в фильме. На сеансах в американских городах в это время зрители вскакивают с мест и аплодируют. К слову, прокатчики США по предложению Мура крутят фильм бесплатно (в 962 кинотеатрах), привлекая массы бездомных и иммигрантов на сеансы.
\n
Фильм повествует о том, как корпорация «Condo Vultures» жиреет на банкротстве жилья. Мозаика темных сторон капитализма отражает страховую практику корпораций Wal-Mart и Amegy Bank, продающих сотрудникам страховые полисы, получая затем крупные прибыли, если сотрудники умирают рано, весьма цинично называя это «страховкой мертвых душ».
\n
Но, все же, Мур целит выше – он ставит вопрос: пригодны ли вообще для человека сама структура, моральные ценности и политическая экономия американского капитализма.
\n
Как и во всех своих предыдущих фильмах, Мур вновь комбинирует горе и трагедию жертв, людей, лишившихся работы и жилья, с комедией, забавными мультфильмами 50-х и трезвым анализом там, где это необходимо. Характеризуя современный капитализм как «эпоху жадности», Майкл Мур все же несколько наивно пытается идеализировать прошлое, противопоставляя ей эпоху Рузвельта. В фильме часто упоминается рузвельтовский «новый билль о правах» 1944-го года (незадолго до его смерти), гарантировавший каждому американцу работу за достойную зарплату, бесплатное образование и медицинское обслуживание.
\n
О причинах такого «социального» хода можно судить по следующим словам Рузвельта 44-го года:
\n
«Сколь бы высокими ни были социальные стандарты, нас не может удовлетворять положение, когда некоторые слои населения, пусть 1/3 или 1/5, испытывают нехватку в еде, одежде, жилье или безопасности.
\n
Полная реализация свободы индивидуума не возможна без экономической безопасности и независимости. Нуждающиеся не свободны. Голодные и безработные – сырье для диктатуры. Поэтому мы решили принять «второй билль о правах, который должен создать базу для безопасности и процветания всех, в независимости от положения, расы и убеждений».
\n
Контрастом современной «Эпохе жадности» в фильме служит Джонас Салк, человек, открывший вакцину от полиомиелита в 1955-м, спасший от болезни миллионы и не пожелавший обогатиться за счет этого, запатентовав вакцину. Он лишь спросил: “можно ли запатентовать солнце?”
\n
Католический епископ на вопрос «как бы Иисус воспринял капитализм?» отвечает в фильме, что «тот не захотел бы быть частью этой системы». Все это – детали плана Мура сделать, как он говорит, «демократические социалистические ценности столь же американскими, как и традиционный яблочный пирог».
\n
Фильм показывает и бунты против выселения должников в Майами, и полицейский террор против профсоюзных активистов на фоне того, как крупные финансисты из госказначейства получают 11.3 миллиарда (!) в виде премий. И Майкл Мур делает логичный вывод – это и есть капитализм во всей красе. Как заявила известная американская публицистка Наоми Кляйн: «это безапелляционный призыв к революции против капиталистического сумасшествия».
\n
На недавней презентации фильма режиссер и сам высказался совершенно открыто: «Люди, может быть, и не хотят пока верить, что сама эта экономическая система виновата в том, что с ними случилось. Они считают виноватыми лишь отдельных мерзавцев. Но дело в том, что сам капитализм – это легализация жадности. Жадность, конечно, всегда была рядом с нами. Человек, как вид, имеет целый ряд темных сторон, но если не пытаться их ограничивать, потакать им, то они выходят из-под контроля и, разрастаясь, как рак, убивают самого человека. Капитализм жадность поощряет, возводит ее в культ. Капитализм заставляет вас мыслить деньгами и только о деньгах».
\n
Воспринимая капитализм как зло, Майкл Мур считает его все же временным злом:
\n
«Когда-то в США существовало рабство. Совершенно недавно женщины здесь не имели ни права голоса, ни права собственности. Если уж мы говорим о демократии – мы должны применять ее и на рабочих местах. Мы должны иметь право принимать решение не только раз в четыре года на выборах, но и там, где мы проводим ежедневно от 10 до 12 часов (на работе). Если бы будущие поколения исследователей, лет через 400, изучали нас – они бы крайне удивились. Они сказали бы: «смотрите, они говорили 400 лет назад о демократии, они думали, что свободны, но по 10-12 часов в день жили в тоталитарной ситуации, не смея даже пикнуть. Они позволяли одному проценту богачей иметь больше чем все остальные 99%». Они бы посмеялись над нами, как 150 лет назад смеялись над теми, кто изобретал обычные уже сейчас вещи».
\n
Среди минусов фильма можно отметить, опять же, излишнюю идеализацию прошлого, частые реверансы в сторону Обамы и самопиар самого режиссера. Что касается экономического анализа, Мур весьма упрощенно подходит к нему, несмотря на приводимые графики и схемы. Фильм, естественно, рассчитан скорее на эмоциональное восприятие: такова уж специфика жанра.
\n
\n
\n
