• ГЕНЕТИКА ПЕРЕТВОРИЛАСЯ НА ЛІВАЦЬКУ НАУКУ

    ГЕНЕТИКА ПЕРЕТВОРИЛАСЯ НА ЛІВАЦЬКУ НАУКУ

    • Статті
    • 23/10/2010

    Науковий оглядач «Ґардіан» Олівер Джеймс пише, що генетика, яка в СРСР вважалася лженаукою, перетворюється на лженауку в очах капіталістів Заходу. Тому що праві політики не хочуть визнавати, що деякі хвороби спричинені не генетичною спадковістю, а економічними проблемами.

    У 2001-ому, коли був анонсований проект розшифровки людського геному, психіатри покладали на нього неабиякі сподівання. Точне визначення функцій усіх генів остаточно доведе на молекулярному рівні той факт, що основна причина психіатричних захворювань – генетична спадковість. Ось про що мріяли психіатри.

    А фармацевтичні компанії тим часом облизувалися, уявляючи, які гігантські доходи вони отримають від продажів унікальних панацей для кожної з ідіосинкразій.

    Але пройшло десять років – і проект з розшифровки геному, непомітно для медіа, не знайшов підтвердження сподіванням психіатрів. Навпаки, тепер ми знаємо, що гени відіграють зовсім незначну роль у тому, що одна родина, соціальний клас чи етнічна група схильні страждати на психічні проблеми більше за інших.

    Такий результат ще раніше передбачив Крейґ Вентер, один із чільних дослідників у проекті. Коли опублікували карту геному, він сказав: «Оскільки в людини тільки біля 25 тисяч генів, психологічні відмінності не можуть визначатися цими генами. Ключовим є середовище, у якому перебуває людина».

    Далі
  • ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ГОЛОГРАММА

    ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ ГОЛОГРАММА

    • Здоров'я
    • 17/09/2010

    Илья РОМАНОВ, политзаключенный по «делу одесских комсомольцев»

    Когда хотят получить голографическое изображение какого-либо предмета, - его фотографируют с двух противоположных сторон, а затем совмещают полученные снимки. В результате создаётся объёмное изображение исключительной отчётливости, дающее весьма реалистичное представление о предмете. Такое же отчётливое представление удалось мне в жизни приобрести о науке, называемой «психиатрией».

    Во второй половине 1980-х годов я, учась в Горьковском медицинском институте, посещал при кафедре психиатрии кружок для студентов, собирающихся специализироваться по этому профилю. Однако, пополнить армию советских психиатров не сложилось. Зато спустя десяток лет я, во исполнение решения Гагаринского суда г. Москвы, прибыл в Нижегородскую психиатрическую больницу № 1 (при которой находилась моя родная кафедра) для прохождения принудительного лечения. Локомотив российской психиатрии - ГНЦСиСП им. В. П. Сербского - признал меня невменяемым, с диагнозом «ядерная (глубокая) психопатия мозаичного типа», что и явилось основанием для принудлечения. В общем, в психиатрической «альма матер» были рады подлечить старого знакомого.

    Таким вот парадоксальным образом мной был приобретён уникальный опыт: мне довелось познать психиатрическую науку как со стороны тех, кто лечит, так и тех, кого лечат. Выводов же в итоге я сделал два. Первый заключается в том, что вряд ли психиатрию возможно считать «наукой» в настоящем смысле этого слова. Это, безусловно, некая сфера, можно сказать - отрасль; но отрасль чего? Видимо, того, что в бестселлере А. Негри и М. Хардта «Империя» названо БИОПОЛИТИЧЕСКИМ ПРОИЗВОДСТВОМ. Переработкой и утилизацией отходов и бракованных деталей этого производства психиатрия и занимается. Конечно же, она никого не лечит, т. е. не занимается восстановлением у пациентов психического здоровья. Поэтому «медицинской» у психиатрии является не суть, а только технология - применение медикаментов и различных, с позволения сказать, «лечебных процедур». Приведу образное сравнение: допустим, в голове у пациента работает некий «моторчик», который заставляет его беспрерывно махать руками. Прокололи нейролептиками, и бедняга махать руками перестал. Пишут: «улучшение». На самом же деле разрушены были «передаточные звенья»; сам же «моторчик» продолжает работать и причинять пациенту страдание.

    Илья РОМАНОВ, политзаключенный по «делу одесских комсомольцев»

    Когда хотят получить голографическое изображение какого-либо предмета, - его фотографируют с двух противоположных сторон, а затем совмещают полученные снимки. В результате создаётся объёмное изображение исключительной отчётливости, дающее весьма реалистичное представление о предмете. Такое же отчётливое представление удалось мне в жизни приобрести о науке, называемой «психиатрией».

    Во второй половине 1980-х годов я, учась в Горьковском медицинском институте, посещал при кафедре психиатрии кружок для студентов, собирающихся специализироваться по этому профилю. Однако, пополнить армию советских психиатров не сложилось. Зато спустя десяток лет я, во исполнение решения Гагаринского суда г. Москвы, прибыл в Нижегородскую психиатрическую больницу № 1 (при которой находилась моя родная кафедра) для прохождения принудительного лечения. Локомотив российской психиатрии - ГНЦСиСП им. В. П. Сербского - признал меня невменяемым, с диагнозом «ядерная (глубокая) психопатия мозаичного типа», что и явилось основанием для принудлечения. В общем, в психиатрической «альма матер» были рады подлечить старого знакомого.

    Таким вот парадоксальным образом мной был приобретён уникальный опыт: мне довелось познать психиатрическую науку как со стороны тех, кто лечит, так и тех, кого лечат. Выводов же в итоге я сделал два. Первый заключается в том, что вряд ли психиатрию возможно считать «наукой» в настоящем смысле этого слова. Это, безусловно, некая сфера, можно сказать - отрасль; но отрасль чего? Видимо, того, что в бестселлере А. Негри и М. Хардта «Империя» названо БИОПОЛИТИЧЕСКИМ ПРОИЗВОДСТВОМ. Переработкой и утилизацией отходов и бракованных деталей этого производства психиатрия и занимается. Конечно же, она никого не лечит, т. е. не занимается восстановлением у пациентов психического здоровья. Поэтому «медицинской» у психиатрии является не суть, а только технология - применение медикаментов и различных, с позволения сказать, «лечебных процедур». Приведу образное сравнение: допустим, в голове у пациента работает некий «моторчик», который заставляет его беспрерывно махать руками. Прокололи нейролептиками, и бедняга махать руками перестал. Пишут: «улучшение». На самом же деле разрушены были «передаточные звенья»; сам же «моторчик» продолжает работать и причинять пациенту страдание.

    Второй вывод может кому-то показаться довольно забавным. Он заключается в том, что психиатры и их пациенты, как мне думается, несмотря на кажущееся противоречие в их взаимном положении, на самом деле образуют некую единую корпорацию. Корпорация эта имеет в социуме определённые, общие для всех её членов интересы, и на попытки постороннего вмешательства в свои внутренние дела она реагирует крайне ревниво.

    Далі
  • ПСИХИАТРИЯ: КОНТРОЛЬ НАД СОЗНАНИЕМ ИЛИ ТЕМ, ЧТО ОТ НЕГО ОСТАЛОСЬ

    ПСИХИАТРИЯ: КОНТРОЛЬ НАД СОЗНАНИЕМ ИЛИ ТЕМ, ЧТО ОТ НЕГО ОСТАЛОСЬ

    • Здоров'я
    • 11/08/2010

    Александр ТАРАСОВ

    Соблазн контролировать сознание подданных путем провозглашения инакомыслящих "сумасшедшими" с последующим воздействием на них как на "сумасшедших" присутствовал у властей с давних пор. В древних обществах атеистов считали психами. Это даже в Библии отражено: "И сказал безумец в сердце своем: нет бога!".

    В христианских странах такой способ контроля над умами, как помещение инакомыслящих в дома умалишенных, долгое время был все-таки малораспространен. Наоборот, сплошь и рядом самых настоящих душевнобольных, страдавших галлюцинациями, передавали в руки инквизиции за "сношения с дьяволом".

    Ситуация изменилась в 30-е годы XIX века. Первый пример показала Россия и лично император Николай I. Это был знаменитый пример: официальное провозглашение П.Я. Чаадаева "сумасшедшим" за публикацию "Философического письма" - с запретом писать и выезжать из дома и помещением под надзор полицейского врача (алкоголика из ближайшей части, ежедневно изводившего Чаадаева своими пьяными придирками). Способ себя оправдал: последователей у Чаадаева не было. Несколькими годами позже к России присоединилась Америка: в северных штатах отдельных молодых людей из "приличных семей" стали отправлять в сумасшедшие дома за приверженность социалистическим (фурьеристским и сен-симонистским) взглядам, а в южных - за пропаганду аболиционизма. Уже в 40-е к списку добавилась Франция - власти экспериментировали с методами подавления сен-симонизма: одних - в тюрьму, других - в дурдом. Тюрьма, впрочем, была куда более распространенным наказанием. К тому же и врачи, как с неудовольствием обнаружили власти, нередко оказывались политическими единомышленниками репрессированных.

    Далі