ТЕЗИСЫ О ТУРЦИИ

  • 23 July 2015
  • 3167
ТЕЗИСЫ О ТУРЦИИ

Unfortunately, this content doesn’t available in english language. You can help us and donate money for translation.
For the sake of viewer convenience, the content is shown below in this site default language. You may click one of the links to switch the site language to another available language.

Думаю, что всерьез стоит в тезисах описать, что происходит в Турции. В чем их отличие не только от российских, а в целом от постсоветских реалий? В России действительно некоторые товарищи склонны отождествлять происходящее в Турции с тактикой РАФ или даже эсеров. Но, давайте, начнем с самого начала:

Все постсоветские левые уже более-менее в курсе, что 21 июля 2015 года в лагере Федерации ассоциаций социалистической молодежи, недалеко от границ Сирии – в городе Суруч, произошел теракт: исламистка из ИГИЛ подорвала себя прямо во время демонстрации, убив 32 чел., и тяжело ранив более 100 человек. Лагерь организовали турецкие социалисты, там осуществляли денежные сборы, планировали поставку медикаментов, одежды, детских игрушек и т.п., в сирийский город Кобани, где идут ожесточенные бои между исламистами из ИГИЛ и левыми военными формированиями. 1 В Турции что левые, что алевиты, кемалисты и т.д. – все обвиняют власти Турции в косвенной поддержке террористов-исламистов. Сегодня утром, к тому же, выяснилось, что эта смертница, устроившая взрыв в Суруче, неделю назад была задержана полицией, но спустя некоторое время ее отпустили. Левые понимают, что властям не нужно было сейчас устраивать заваруху, и эту террористку освободили для ее переправки обратно в Сирию. Но в Сирии ИГИЛ сейчас переживает не лучшие времена, а левые действительно стали серьезной угрозой, с попеременным успехом выбивающей исламистов с их ранее занятых позиций. 2 Мотивация исламистов в подрыве левых естественна и предсказуема.

В общем, теперь, собственно, к самим тезисам:

1. Сразу после теракта все левые структуры Турции активизировались.

Но, до них начался самосуд в анатолийских городах против исламистов, которых вылавливали в ваххабитских (салафитских) мечетях обычные граждане. Далекие от политики. Ваххабизм (салафизм) даже в Турции стал квинтэссенцией зла и невыразимого безумия, против которого борются, в частности, левые, и боролись молодые ребята, ставшие жертвами позавчерашнего теракта. Этот момент важно понимать, чтобы вкладывать возмущение радикализмом левых в соответствующий контекст, который теперь в Турции. Турецкие леворадикалы долго не мешкали: они переняли инициативу, создав народную милицию, которая берет на себя функции обеспечения безопасности населения от исламистов. Оружие в основном травматическое, боевое тоже есть.

В чем суть? Леворадикалы констатируют очевидность: власть с ИГИЛ “борется” лишь в той мере, в которой ей выгодно и необходимо 3, однако неоосманские амбиции правящего режима определяют ИГИЛ как временный ледокол, призванный расчищать Ближний Восток в интересах Турции. т.е., в Турции даже кемалисты с либералами понимают, что ПСР (партия Ардогана-Давутоглу) несет, мягко говоря, косвенную ответственность за тот кошмар, который происходит теперь в Сирии. Тезис первый.

2. Предыдущий тезис играет важную роль в легитимации левыми своего радикализма как противоядия, не только против ИГИЛ, но и против исламистов в самой Турции. К вечеру того дня, когда произошел теракт, леворадикалы начали распространять список ваххабитских коммерческих объектов и мечетей, которые связаны с ИГИЛ, но на территории Турции. Тезис турецких леворадикалов таков: властям плевать на исламистов, ибо для них последние являются манипулируемым инструментом, который бьет и по нам – простым гражданам Турции, и по нашим секулярным ценностям 4 и т.д.

Поэтому многие турки не понимают, почему психопаты, с которыми могут заигрывать турецкие власти в своих интересах, могут осуществлять поставки оружия и боевиков в ИГИЛ 5, а граждане Турции должны за это платить своими детьми? Этот тезис тоже нужен для осознания постсоветскими гражданами, как легитимизируется в глазах простого населения левый турецкий радикализм.

3. Некоторые ребята из России возмущаются, что турецкие марксисты “перенимают анархистские методы”, приписывая левым стремление к “спонтанной революции” без учета социальной обусловленности и т.п.

У турецких леворадикалов, по большому счету, сейчас нет революционной повестки дня. Никто власть захватывать не собирается, социалистическую революцию совершать тоже. Радикализм направлен на показательные акты возмездия, а не является средством захвата власти. Возникает вопрос, насколько это оправдано?

Турецкие леворадикалы ориентируются не только на турецкие массы, но и на курдские. Все, кто хоть мало-мальски знаком с историей турко-курдских противоречий, знает, что в курдской части Турции левый радикализм, очищенный от кемализма и курдского национализма 6 есть бальзам для души. То, что для российского марксиста “анархистский ритуал” и “игра”, “мелкобуржуазный радикализм”, для курдов Турции – обыденность, который вообще радикализмом не назвать, это selbst­ver­ständ­liche Reaktion.

Турецкие левые смогли интегрировать курдских социалистов в свои структуры, поэтому фронт уже един. Обстрелять исламистскую мечеть или ментов, которые путаются под ногами в этом регионе – это показатель адекватности вызовам действительности. Миллионы курдов, выросшие в этой мясорубке, теперь поддерживают турецкий леворадикализм.

Барьеры, которые мешали до 90-ых и нулевых этим двум народам, сняты. И, по иронии истории, в большей степени, самими исламистами. А сам радикализм (в постсоветском понимании) в Турции таковым не является. В обывательском, народном понимании. Это тоже нужно понимать, когда мы говорим об отличии не только тактики, но и восприятия этой тактики в глазах простого народа. Добавьте сюда и турецкий радикальный секуляризм больших городов, который активно используется левыми. Добавьте сюда огромное влияние турецких левых на музыку, кинематографию 7 и т.д. Турецкие левые уверены в том идейном и культурном базисе, который обеспечивает им популярность по определению.

4. Другой довод возмущенных товарищей – это, мол, турецкие левые радикалы мешают остальным левым.

Товарищи, милые, в Турции левый радикализм и просто марксизм (и даже анархизм) тесно переплетены. От академического марксизма до футбольных фанатов – это огромная прослойка, которая после Гези смогла скоординироваться. Период сектантства в Турции пройден. В СНГ – нет.

Мы знаем боевые группировки, мы знаем мирные студенческие коллективы и т.д. Леворадикальные боевики из BÖG (на русском “Объединенные силы освобождения”) – это целая сеть разных леворадикальных организаций, которые сейчас воюют в Сирии. Но большинство из них – это те же вчерашние “мирные студенты”, которые не подпадали под определение “экстремистов” в постсоветском понимании.

Левые структуры Турции очень динамичны и взаимопереплетены. После Гези можно говорить о становлении левого движения, ибо весь троцкистско-анархистско-сталинистский срач 90-нулевых резко уступил место дискуссиям о современной тактике и т.д. Грань между левым радикалом, который стреляет сейчас по исламистам и левым преподавателем в универе ODTÜ или Анкаринского университета – невообразимо тонкая. Дело даже не в тактике, а в общем согласовании и приемлемости разнообразия. От хакеров до культурных деятелей, от радикалов до мирных – турецкое левое движение более сплоченное и гибкое, нежели наше – постсоветское. Более того, метать брусчатку или коктейли – это даже пожарные в Стамбуле практикуют. Не то, что левые радикалы.

5. Левый радикализм Турции учитывает, что маневры у властей для скатывания в диктатуру ограничены.

Исламисты сами обезглавили военную элиту (процесс “Эргенекон”) – традиционный военный переворот в Турции теперь не является актуальным. Кемалисты точат зубы на исламистов. Националисты маргинализируются. Происходит исторический прорыв ДПН в парламент. Это отражает фундаментальный сдвиг в общественном сознании Турции. Даже азербайджанцы Турции, которые традиционно голосовали за кемалистов и т.п., теперь перешли на позиции левых – проголосовав за ДПН.

Турция уже действительно другая. И тактика турецких левых разнообразная. Это не ставка исключительно на радикализм или умеренность. Турецкий леворадикализм – это переплетение разных структур, которые адекватно отвечают запросам общества на разных уровнях.
Именно это отличает их от нас.

6. Тут я должен повторить тот тезис, который я утром отметил: радикализм в этом контексте не означает, что герилья оправдана. Турецкие левые, при всем их преимуществе (перед постсоветскими или европейскими левыми) и их очевидном влиянии, не смогут вести долгосрочную конфронтацию с государством, если станут фокусироваться на соблазне сандинистской революции или чегеваризма.

Я понимаю левых радикалов в стремлении формировать вооруженную милицию и т.д. Это играет только им на руку. Как и вооруженная война против ваххабитов на территории Турции.

Но к мобилизации низов для социалистической революции они не готовы. Они это понимают, и потому не лезут в эту тему, а занимаются тем, что обеспечивает им все большую поддержку населения. Низов. И чего не все понимают в постсоветском пространстве. К сожалению, для последнего.

Notes:

  1. Уже год как курды бьются не в одиночку, левые со всего света стекаются туда, но после курдов вторая значимая категория боевиков-антиисламистов – это турецкие левые.
  2. По ходу замечу, левые воюют не только с сирийской стороны, но и с иракской, именно у второго фронта дислоцированы азербайджанские леворадикалы.
  3. Дело не только в НАТО, но и в двойственной игре с иракскими и сирийскими курдами, которые Турции нужны, и которым она помогает, но не из благих побуждений.
  4. Секулярные ценности болезненно защищают не только левые, но и кемалисты – вторая политическая сила в стране.
  5. В Азербайджане, Чечне, Дагестане прекрасно знают, что все кавказские и европейские ваххабиты – от Чечни до суннитских сел Азербайджана, уже не говоря о самой Турции – переправляются в ИГИЛ через Турцию, что якобы не способна это проконтролировать.
  6. Сдвиг вправо у курдских ополченцев наблюдался в 90-ые, в ходе развала СССР и т.д.
  7. Левые турецкие режиссеры выбивают себе первые места на Канском фестивале.