• Паспорта ничего не значат

    Паспорта ничего не значат

    • Статті
    • 16/05/2019

    Слухи о подготовке соответствующего указа Владимира Путина просочились в прессу ещё в марте, до первого тура украинских президентских выборов. Речь о паспортизации шла и ранее, по опыту других конфликтов на постсоветском пространстве — Абхазия, Южная Осетий, Приднестровье.

    Далі
  • Рейган, Тэтчер и Трамп о таком и не мечтали: накопление капитала и неравенство в СССР и РФ

    Рейган, Тэтчер и Трамп о таком и не мечтали: накопление капитала и неравенство в СССР и РФ

    • Статті
    • 01/09/2017

    Как бы выглядела капиталистическая общественная формация России, если ее представить геологически? Следы катастрофы 1991 года, беспорядочно перемешанные пласты 1990-х, а потом еще один разрыв в начале 2000-х, когда «политэкономическая летопись» стала более похожей на времена до катастрофы?

    Далі
  • ПРОТЕСТЫ В АРМЕНИИ: оптимизм воли, пессимизм разума

    ПРОТЕСТЫ В АРМЕНИИ: оптимизм воли, пессимизм разума

    • Соціальний протест
    • 25/06/2015
    Рассматривая происходящее в эти дни на улицах Еревана, некоторые постсоветские левые склонны интерпретировать эти события в контексте украинского сценария развития событий. Казалось бы, развевающиеся флаги Украины и ЕС на проспекте Баграмяна, пророссийский характер нынешней армянской политической элиты и, в частности, самого президента ― Сержа Саркисяна, которого часть армянских демонстрантов призывает сместить, только подтверждают эти позиции. Противоположная сторона, которая представлена и частью армянских левых, утверждает, что демонстрации обусловлены социальной проблематикой (в связи с повышением тарифов на электроэнергию) и пока носят социальный характер. Далі
  • Политика подлинности и ее пределы

    Политика подлинности и ее пределы

    • Соціальний протест
    • 10/12/2014

    Восприятие «Майдана» многими людьми, как в Украине, так и в других странах было крайне стереотипным. Далеко не только российская пресса утверждала, что украинские протесты 2013-2014 гг. были спровоцированы и проплачены извне, Америкой и Европой, а возглавили их западноукраинские «фашисты», которые затем, при поддержке новых властей, предприняли крестовый поход на украинский Восток, говорящий на русском языке и не желающий жить по указке «заокеанских советников». Слыша эти «штампы», сами «революционеры» протестовали: Майдан был совсем «не про это», он был объединяющим, спонтанным и подлинным; он был уникальным событием, сплотившим граждан из разных частей Украины против продажной и жестокой власти, и не нужно помещать его в рамки подобных стереотипов! Проблема, однако, в том, что эти клише были не только «очками» зарубежных зрителей, следивших за событиями по телевидению, они стали здравым смыслом большого числа самих украинцев, наблюдавших за событиями вблизи и не поддержавших Майдан. Здравым смыслом, который получал в их глазах все больше и больше вполне «реальных», а отнюдь не только телевизионных, подтверждений. Невозможность диалога и взаимопонимания между соотечественниками, которые встали по разные стороны баррикад – между теми, кто видел в Майдане подлинное, объединяющее граждан событие и теми, кто воспринимал его как политический фарс, приведший к трагическим последствиям – повергала в отчаяние и тех, и других. По моему мнению, парадоксальным образом, именно аура подлинности и уникальности Майдана, которой восхищались его активисты, способствовала стереотипному восприятию «украинской революции» ее противниками. Более того, на мой взгляд, Майдан отличала своеобразная «политика подлинности», которая, с одной стороны, сумела сделать этот протест привлекательным для огромного числа людей, а с другой, не позволила ему добиться собственных целей.

    Далі