ПРО ИЛЬДАРА, МИТИНГИ И ПРАВО НА ГОРОД

  • 17 December 2015
  • 1804
ПРО ИЛЬДАРА, МИТИНГИ И ПРАВО НА ГОРОД

Unfortunately, this content doesn’t available in english language. You can help us and donate money for translation.
For the sake of viewer convenience, the content is shown below in this site default language. You may click one of the links to switch the site language to another available language.

С 2011 до 2015 Закон о митингах в России основательно изменился. Он знатно распух, пополнился большим количеством уточнений, а максимальное наказание за нарушение правил проведения митингов прошло путь от 1000 рублей штрафа до 5 лет тюрьмы. Седьмого декабря первый обвиняемый по новой статье Ильдар Дадин получил 3 года колонии за то, что три раза постоял в одиночных пикетах и один раз перекрыл Тверскую. Все четыре раза его задержали, и в итоге завели уголовное дело. На подходе еще три активиста, которых судят или будут судить по той же статье – Владимир Ионов, Марк Гальперин и Ирина Калмыкова. По словам Павла Чикова, сейчас в Москве есть несколько десятков людей, которые формально могут быть привлечены по этой статье.

На момент начала протестов 2011-2012 годов в России был относительно неплохой закон о митингах. Максимальным наказанием за участие в несогласованной акции был штраф в тысячу рублей, который обычно никто не платил, и который через два года сгорал навсегда. Золотые были времена – в дни ОкупайАбая особенно медлительные активисты могли себе позволить трижды за день прокатиться в отделение полиции и вернуться на поле боя без существенных потерь. В мае 2012 автозаки стали чем-то вроде светских гостиных, где московские хипстеры, студенты, активисты, анархисты, националисты и прочие по дороге в ментовку обсуждали текущую ситуацию и делились глубоко обдуманными прогнозами насчет того, сколько осталось кровавому путинскому режиму.

Между тем, милые белоленточные протесты 2011-2012 года настолько впечатлили российские органы власти, что летом 2012 года в закон о митингах были внесены поправки, и появилась сложная система штрафов с минимальным штрафом 10 тыс. рублей (в 20 раз больше предыдущего минимального штрафа). Заодно запретили приходить на митинги в масках, подавать заявки тем, кто уже был привлечен за нарушение правил проведение митинга, и ввели понятие «массовое одновременное пребывание граждан в общественных местах», которое тоже было объявлено незаконным, если у вас нет специальной бумажки с разрешением. Успокаивало то, в многочисленных пунктах полицейские все равно особо не разбирались, а платить штрафы по-прежнему было необязательно. Правда, на этот случай в перечне наказаний появились исправительные работы. Но никто всерьез не верил, что их будут применять.

К лету 2014-го, когда Госдума, насмотревшись на Майдан, начала рассматривать новые поправки к все тому же закону о митингах, московское протестное движение было скорее мертво, чем живо. Так что закон о митингах версии 2014-го года был принят довольно тихо и безболезненно, зато результат произвел некоторый фурор среди активистов. Появились штрафы в 150-300 тысяч за повторные нарушения, аресты на 15 суток или на месяц и много другого, но главное – в уголовную статью 212 ч.1 тоже были внесены поправки. Теперь «нарушение установленного порядка организации либо проведения собрания, митинга…, если это деяние совершено неоднократно» наказывается максимум 5 годами заключения. Формулировка оставляла много вопросов, но вскоре было экспериментально установлено, что под уголовную статью попадает тот, кого в течение 6 месяцев трижды привлекут по административной статье 20.1 (Нарушение правил проведения митингов…).

В 2012-ом модный московский архитектор Евгений Асс написал статью «Город – это митинг». Что происходит с городом, в котором запрещены митинги? Я тоже архитектор и сейчас я хорошо понимаю, что не собираюсь просто сидеть в офисе какого-нибудь крупного (или маленького) архитектурного бюро и проектировать милые интерьеры или модные фасады, так же, как и не собираюсь просто сидеть в офисе в каком-нибудь университете, делать исследования и писать статьи. Я собираюсь заниматься исследованиями и проектированием, но для меня эта работа не имеет смысла без выстраивания своей политической и этической позиции, без участия в социальных движениях.

На чьи деньги построено ваше здание и какой ценой? Как оно повлияет на тех, кто живет рядом? Может быть, вы его строите в рамках общей (и не вашей) концепции, по результатам которой через 20 лет получится вообще другой город? Если через 30 лет в Москве появятся этнические гетто, «неблагополучные» районы, а весь центр будет застроен закрытыми жилыми комплексами, признаете ли вы, что вы, как архитектор, внесли свой вклад в появление этого нового города? Или перестанете обсуждать «улучшение городской среды» и начнете обсуждать «интеграцию» и «сегрегацию»? И делать те же проекты, но с другим обоснованием?

Эстетическая сторона проектирования сейчас беспокоит меня меньше всего, особенно в том, что касается благоустройства и прочего. Абсолютно понятно, как сделать нормальное благоустройство. Это не вопрос дизайна, это вопрос наличия денег у муниципалитетов и головы на плечах у того, кто эти деньги распределяет. Есть много куда более важных вопросов, и первый – кто решает, что и как делать в городе, а второй – какие есть возможности для тех, кто в городе живет, повлиять на эти решения? Кто решает, что вам нужно – детский сад или торговый центр, стадион или лужайка? Кто решает, что в Москве не должно быть социального жилья, а должны быть элитные жилые комплексы? Кто решил, что Красная площадь и Кремль — это территория ФСО, что нельзя подняться на стены, что нельзя спокойно ходить через Кремль? Что вам делать, если вы не согласны с решением? Что, если разногласия принципиальные, и проблема не в том, что власти просто не в курсе проблемы, а в том, что им удобнее почему-то построить семиэтажную высотку у вас во дворе, а что вы не согласны – так кого это беспокоит?

У многих даже права голоса нет в городе, где они живут годами. Многие даже не могут выбирать мэра или депутатов на выборах (которые, к слову, усилиями трех тысяч человек в Москве относительно честные, а могли бы быть вообще нормальными). Я потратила кучу времени на выборы и наблюдательские проекты не из любви к бумажной работе. Ненавижу бумажки и боюсь звонить людям, но хочу, чтобы в Москве существовали хоть какие-то выборы как инструмент давления на власть. Вся тема про «честные» выборы в Москве стоит на митингах. Если не будет опасности, что на следующий день после фальсификаций на улицу выйдут толпы народу, вся наша прекрасная наблюдательская система перестанет работать.

Почти любая кампания, связанная с городом, рано или поздно приходит к необходимости уличных акций. Почти всегда требуется одновременное физическое присутствие большого количества людей в одном месте. Не только в России. Если вы хотите, чтобы вас увидели, услышали и вынуждены были реагировать, нужно выходить на улицу в центре города, а лучше сразу в нескольких городах. Это способ говорить с властью, которая не хочет с вами говорить.

Это очень плохо, что у нас теперь есть статья, по которой можно посадить за участие в митинге. Еще хуже, что по ней уже начали сажать. Это очень плохо для города и очень плохо для людей в городе. Это хорошо только для чиновников в кабинетах, и хорошо, наверно, для инвесторов и застройщиков. Забудьте о красивых словах про «мнение горожан» и «участие местных жителей». На любое мнение можно наплевать, любое участие становится контролируемым, если у жителей и горожан нет никаких инструментов давления на местные власти. «Мнение горожан» сейчас – это инструмент для легитимизации уже принятых решений.

Я для себя не вижу смысла заниматься архитектурой вне этих вопросов. Поэтому для моих планов на будущее вся эта история с законом о митингах и тем, как он применяется, – большая проблема, и я не понимаю, как ее решать. Это когда смотришь кино, кажется, что «делай что должно, и будь что будет». А когда смотришь на людей в клетке и представляешь себя на их месте, кажется, что нет ничего важнее, чем просыпаться утром у себя дома и выходить на улицу из подъезда.